16 июля 1566, подземелья Нового Иерусалима.
… Они бежали уже почти сутки. Впрочем, бегство было сначала – когда стаи троглодитов на перекрестке набросились на экспедицию со всем сторон. Сборище сброда, никогда не бывшее регулярным войском, ожидаемо превратилось кричащую толпу… Настоящие-то солдаты в подземелья никогда не спускались. И даже к выходам не подходили. Те четверо, что неохотно вставали на ноги после привала, были единственными, кому пришло в голову прорываться вглубь лабиринта под Новым Иерусалима. Не назад, а вперед. Делавер, бывший акробат бродячего цирка, бывший церковный вор, бывший осужденный, повторял эти слова про себя, как мантру. Формально он был уже свободным. С момента входа в подземелья им всем даровалось помилование. Нужна была самая малость – выйти оттуда.
Факелы были не нужны – стены, пол, потолок – все вокруг давало легкое голубое свечение. Люминит, насмешка Богов. Земля, на которой стоял Новый Иерусалим, был им богат донельзя. Храмовники объясняли эти святостью. Босоногие мальчишки на улицах кидали им в голубей. То, что в других местах было источником богатства, стало источником проклятья. В других местах в пещерах было темно, и камни не переливались голубым. Зато в других местах было пусто. В них не водились троглодиты.
Только крайней усталостью можно было объяснить то, что они устроили привал в огромном зале с пентаграммой – рубиновые сполохи пробегали по полу, переливаясь искрами в углах звезды. Отец Мэнсон, первым вывалившись в зал из туннеля, опасливо прошел вдоль стены круглого помещения, поводил над линиями рисунка на полу руками, закрыв глаза, что-то пошептал, тыкнул пол своим боевым молотом и заявил, что она не опасна. Впрочем, всем уже было все равно. Кроме, разве что, большого Джона. В его руках протазан смотрелся зубочисткой, и нес он его так же легко, как и в ту минуту, когда, сплюнув, он отвернулся от Верховного Жюри, зачитавшего его приговор, и вошел в пещеру, будто в трактир. Возможно, поэтому они и пошли за ним. Возможно, и выбрались из мясорубки благодаря ему.
- А эта хреновина не показывает, как пройти к выходу? – легкомысленно спросил Макс. Фальшивомонетчик, пойманный на сбыте монет у стен Главного храма тому же отцу Мэнсону, всегда болтал без умолку. Это помогало ему пережить тяжесть камня над головой. Но его же оно и привело под эти камни.
Делавер уже набрал было воздуха, чтобы дежурно его заткнуть, но отец Мэнсон его опередил.
- Сама – нет, но может мне помочь. Десять минут тишины.
Люди отряхнулись, перехватили оружие покрепче, и решительно разобрали выходы. Ситуация нервировала – выходов их зала было четыре, человека – три. Священник им был сейчас не помощник, но именно в нем была надежда на их спасение.
Приложив два пальца к правому виску, легко покачивая молотом, отец Мэнсон выглядел полководцем перед битвой. Только смотреть на это было некому. Глаза компаньонов тревожно бурили глубину залов. Алый плащ священника тяжелым водопадом спускался по плечам до колен, обвивая левую ногу.
-На север – сказал отец Мэнсон, протянув руку через плечо Большого Джона… Точнее, учитывая рост бывшего наемника, практически указал ему в спину.
- «А мы уйдем на север» - нервно хихикнул Макс и двинулся к выходу за всеми.
- Тут, его так, везде север.
Делавер мысленно с ним согласился. В подземельях было прохладно. Но даже +50 летнего Нового Иерусалима сейчас его бы больше обрадовало.
Первые признаки опасности обнаружились почти сразу при выходе из зала. В трещинах они все чаще стали замечать тонкие отростки, похожие на стебли вьюнка. Зелень была нередким гостем в подземельях, только вот в этот раз Делаверу казалось, что их кончики подрагивают.
- Не пораньтесь, – сказал отец Мэнсон.
- Об травку? – Макс был неисправим.
- Вообще, - Мэнсон не поддержал его игривай тон. - Это кровянка. Капля крови – и она вас сожрет. Легкие порезы раздирает до кости. Все притихли. Делавер оглянулся за спину – встретить здесь троглодитов – смертные приговор. Но это полбеды. Где-то там, в глубине подземелий, по их следам шли демоны. Подземные Охотники – не ведающие усталости, не нуждавшиеся в сне и отдыхе. Небыстрые, но неотвратимые, как наползающий с болота туман.
Кровянка постепенно сошла на нет, группа подошла к развилке. Тоннель сворачивал направо, налево в стене была узкая трещина, возможно промытая в стенах подземелья за века подземной рекой. Но самое плохое, что прямо на развилке в полу обнаружилась темная дыра, уходящая вглубь. Проход троглодитов. Подземелья были буквально изъедены этими дырами, как сыр.
- Святой отец, Север-то как-то быстро наступил.
Улыбаясь, но как-то криво, и шепотом, заметил Макс.
- Надо посмотреть – заявил Мэнсон, указывая на пролом в стене.
- Она похожа на задницу Джона, хотя, даже его задница туда не пролезет.
Большой Джон укоряющее качнул головой. Он вообще редко опускался до слов.
- Я сам, - сказал Мэнсон. - Дэл – посмотри за поворот напротив. Возможно, выход там. Ищи поворот налево. Далеко не отходи.
Джон стал спиной к разлому, Макс крутанул двумя мечами и расположился с другой стороны норы в полу. Отец Мэнсон, прижав плащ к ноге, шагнул в узкий, метра в полтора шириной проход. Делавер, мысленно пожелав ему удачи, вытащил мечи из ножен и зашагал направо.
Проход стал постепенно забирать вправо, и отец Мэнсон обрел надежду. Путь вел к северу, как он себе и представлял. В какой-то момент он расширился, появился свежий запах воды. Пора было поворачивать назад и рассказать остальным, но, в общем, отец несильно о них беспокоился. Все, чего он хотел – выбраться, остальные – инструмент. Отбросы общества, которые попали сюда по своей вине.
Он, конечно, замечал, что в последние годы с атмосферой зла, наползавшей из подземелья, стал пропитываться весь город. Люди, которые раньше не обидели бы и мухи, с легкостью убивали за два медяка. Кандидатов в подземелья становилось все больше… Но связи между этими событиями он не видел. Его сделка с фальшивыми монетами с Максом, была, конечно, из другой области. Чтобы поймать фальшивомонетчиков за руку, епископ попросил его пустить слух в тавернах, и выйти на сделку с ними. Мэнсон все сделал – и оказался здесь. Епископ слов своих не признал, суд нынче был быстр и не особенно разборчив. Людей там, наверху, было много, а тех, кем можно было бы выходы из подземелий, мало. Да и вообще – наверху, в Совете, мало кто даже представлял, с чем им пришлось столкнуться.
За этими мыслями Мэнсон уткнулся в поворот направо. В углу, окруженный большими необработанными мутновато-фиолетового цвета камнями, был небольшой бассейн со свежей водой из подземных источников. Геологическая причуда была слишком похожа на рукотворное произведение того, для кого руки не главный инструмент, но отец Мэнсон даже не заметил этого. Сказывались сутки без сна. Он быстро умылся, сделал пару глотков, зачерпнув воду пригоршнями, встряхнул руки – и пошел дальше по коридору, который все более отчетливо забирал на восток.
Когда свет в пещере стал глуше, а температура опустилась еще больше, Мэнсон заволновался. Потом на полу пещеры появилась вода… Это был тупик. Хрустально-чистое озеро грунтовых вод смыкалось с потолком всего в двадцати метрах впереди. Отец Мэнсон подавил приступ паники. Теперь было очевидно, что придется возвращаться. А ведь он был уверен, что выход вот он, недалеко. Оглядевшись в последний раз, он вдруг заметил под поверхностью воды старый, разбухший ящик.
Вода была нестерпимо холодной – мышцы сводило, ломило зубы. Сначала он попробовал вытащить ящик наружу – но тот не двигался. Для того, чтобы его приподнять пришлось бы просто-таки лечь в воду, а делать этого совсем не хотелось. Надавив на ящик рукояткой молота, он смог проломить угол крышки, поддеть ее и, наконец, снять совсем. Вытащив из воды содержимое ящика, завернутое в мокрую ткань, он размотал ее и замер в удивлении. Нашествие из подземелий было не первым. Иначе как объяснить этот ящик тут. Ему было лет 150, из хорошей красной сосны Западных лесов. А точнее – точно 150. Потому, что перед ним лежал демонобой – молот, освященный советом. С клеймом на рукоятке, 1416 – цифры завершали планки креста. Такие давали когда-то только личной церковной охране. Говорили, что демона можно убить таким одним ударом. Появилась надежда. Отец Мэнсон взял молот, взмахнул им пору раз. Цельнолитой, из очень легкого и прочного металла, молот был все еще в отличном состоянии. Кожа на рукояти, конечно, сгнила - наверное, вода поднялась сюда недавно. Но Мэнсон решил, что с этим справится.
Перехватив его поудобнее, он поспешил назад.
Делавер, пройдя по тоннелю, оказался на перекрестке. Туннель расходился на все четыре стороны, в том числе был и поворот на север. Вот только идти дальше было совершенно неразумно. Кто-то должен был приглядеть за остальными проходами, пока один не убедится, что впереди не тупик. Однако ближнюю разведку циркач все же решил провести. Заглянув в южный проход, он увидел нору в полу – ровно такую же, которую сейчас прикрывали Большой Джон и Макс. Одному тут было делать нечего. Коротко взглянув в западный проход и не найдя там ничего интересного, Дэл услышал ставший уже знакомым визг. Сзади кто-то окончил жизнь троглодита. Он бросился назад.
На перекрестке он оказался как раз вовремя. Стоя спиной к спине, большой Джон и Макс отбивались от нескольких троглодитов. Перед Джоном уже лежало двое, заколотых, с потухшими глазами серых кожистых существ, покрытых редкой шерстью, размером с большую собаку. Макс отбивался еще от двоих. А из норы поднималась голова Подземного Охотника. Пасть демона была открыта, из его пасти к ноге Джона тянулся длинный красный язык. Делавер отсек его одним взмахом меча, а второй, с разворота, воткнул в пасть визжащему существу. Тот забил лапами, взмотнул головой, и начал тяжело сползать вниз по норе. Вместе с мечом. Тем временем Джон размозжил голову еще одному троглодиту. Жилет Джона был разорван на правом плече, рука была залита кровью, но протазан он держал в руке уверенно. Похоже, ранение было несерьезным. Максу же досталось. Следы зубов на правой руке были глубокими, левая штанина порвана. На груди – три глубоких пореза от когтей. Дышал он тяжело. В комнате ж еще крутились четыре троглодита. И тут из пролома появился отец Мэнсон. С молотом белого металла, мокрый по пояс, со зверским выражением на лице, он вывалился из расщелины и оказался у троглодитов за спиной. Раздался визг, и вскоре все было кончено.
- Отец, вы вовремя – морщась и прижимая руку к боку, заметил Макс.
- Что там? – не обращая на него внимания, спросил Мэнсон у Дела.
- Перекресток. На север – чисто, с юга – большая дыра, как здесь вот, - Делавер ткнул в сторону норы, в которую сползла с его мечом туша демона.
- Надо уходить, - тяжело уронил Джон.
- А что это – начал было спрашивать Макс, - и застыл на полуслове. Зрачки его расширились, рот приоткрылся. Выронив меч из раненой левой руки и, жалобно вскрикнув, он вдруг рывком повернулся и умчался в сторону коридора с кровянкой. Дэл попытался броситься за ним, но был остановлен отцом Мэнсоном.
- Не надо. Это паника, насланная демоном. Не догоним. Похоже, еще один Охотник рядом. Он подошел к Джону, приложил тому крест к груди и что-то зашептал. Черты Джона ужесточились, брови сдвинулись.
- Что ты делаешь? – спросил Делавер.
- Придаю ему сил, - ответил отец Мэнсон. – У нас есть минут двадцать. Нам придется его потом тащить на себе, но сейчас он сможет справиться и с тремя демонами.
Как Дел и думал, неприятности начались на перекрестке. Вернувшись на него, они увидели крадущейся походкой приближающегося Подземного Охотника, из дыры лезли троглодиты, из западного прохода еще несколько троглодитов, угрожающе присев и прижав уши, скребли когтями камень пола.
- Север, - только и успел крикнуть отец Мэнсон – и тут началось. Подобранный Делавером меч Макса в его левой руке и его собственный в правой порхали вокруг него, слева змеиные выпады протазана Большого Джона отгоняли троглодитов. И все же их было мало. И их отрезали от отца Мэнсона. Тот попытался прорваться к демону, но несколько троглодитов влезли между ним и компанией.
- Уходи! – заревел Джон Делу. Спина!
Делавер обернулся за спину – и увидел вдалеке свет. Дневной свет. Джон, отбросив его назад к себе за спину, как скала закрывал собой проход. Казалось троглодиты, не будь с ними демона, сейчас попятились бы в подземелье. Но демон рыкнул. Десяток троглодитов приготовился к прыжку. И тут отец Мэнсон сделал то, с чего и начался Легион Мэнсона. Полоснув себе по куре кинжалом, он бросил пригоршню крови в морду демону, а потом развернулся и побежал.
- Расскажите всем, что здесь! – доносился его голос из туннеля.
¬Шипящий демон, рыкнув в сторону Джона, перетекающими движениями устремился в тоннель за Мэнсоном, за ним потянулись троглодиты.
Делавера на свет выволок за шкирку Большой Джон. Отмахиваясь от пары оставшихся троглодитов, он протащил его через полукруглый зал. К конце зала был вход. Даже не было двери – полукруглый альков, из которого язык дневного света будто пытался протянуть свою дорожку к людям. Посреди зала разлилось бурое пятно засохшей крови. Две гробницы, расположенные по краям прохода, были увенчаны скульптурами Подземных Охотников. Возможно, когда-то им поклонялись. Возможно, когда-то Охотников создали сами люди. Подземелье все еще хранило свои тайны.
Троглодиты, стоя в тоннеле, широко раскрыли свои пасти, блеснув тремя рядам и острых зубов, взвизгнули и скрылись в темноте.
Большой Джон, буквально вышвырнув Дела из подземелий в предместьях нового Иерусалима, тяжело, как всплывший ныряльщик, упал на горячий июльский песок. Они прошли весь город насквозь под землей – и не увидели конца лабиринта. Еще тяжело дышали и впитывали горячее, не ставшее для них пока жгучим, июльское солнце. Вокруг стали собираться крестьяне, кто-то побежал за священником. Они уже были героями, но ничего еще не закончилось. И даже не началось – корень заразы они не нашли. Старик поднес к губам большого Джона бурдюк с водой. Тот жадно пил, проливая воду на грудь, а Делавер, глядя на него знал, что им еще придется спуститься во тьму. Он только не знал, что на песке сейчас, захлебываясь, дышали свежим воздухом нового Иерусалима два будущих десятника I Легиона Мэнсона.
Отец Мэнсон бежал. Он вдруг понял, что должен был сделать. Вдруг понял, что тот сброд, к которым он был послан в подземелья, чтобы найти источник нашествия, был не сбродом. Это были жители его города. Подавленные, расстроенные, отчаявшиеся. Люди, которым просто не повезло родиться в городе, построенном на месте захоронения древнего, проснувшегося зла. Люди, которые останутся на этих камнях над катакомбами, чтобы защитить их – потому что они стали их домом. И самым важным сейчас было, чтобы те двое увидевших дневной свет, рассказали Совету, что нельзя загонять людей в туннели просто так. Что надо знать, куда бить. Отец Мэнсон был уверен, что рано или поздно они найдут это место…
Обернувшись в тоннеле с кровянкой, он поднял молот. Нагнавшие троглодиты, стали расходится ближе к стенам, пытаясь напасть со всех сторон. Демон с подозрением поглядывал на молот. Мэнсон опустил его – и улыбнулся охотнику… Когда Охотник погружал в него зубы, Мэнсон все еще улыбался, и, обнимая, как будто обнимался с демоном, прижимая к себе его морду. Струи крови с терзаемого тела брызнули на троглидитов… а потом довольное урчание сменилось отчаянным визгом. Метнувшиеся отростки кровянки быстро вычистили весь тоннель. Больше ни было не человека, обнявшегося с демоном, ни троглодитов.
Демонобой тускло отсвечивал голубоватым в свете люминита и ждал новых героев.
