Хоть был уже и вечер, но яркое солнце до сих пор озаряло острые вершины гор и освещало нелёгкий путь шоколадно-белой кошке. Ей было совсем не страшно, ведь она уже много где побывала, много чего видела, да и горы по сравнению с городской свалкой — место на удивление приятное. Здесь воздух чистый, нет агрессивных сородичей или представителей другого вида. Всё, что может представлять тут опасность — это пума, но и её сейчас не видно. Ветра, к счастью, не было, а у кошки была густая и тёплая шерсть, так что холодно Хирсин не было. Кошка аккуратно ступала по гористой местности, стараясь не слишком сильно проваливаться в снег, но у неё, скажем прямо, не очень-то и получалось это делать. Да, Хирсин действительно много времени провела тут, изучила повадки здешних животных, да и их самих тоже. Но ходить аккуратно она за сорок семь лун своей жизни она так и не научилась. Да, в принципе, к чему сейчас аккуратность? Она только что поела, добычу явно не спугнёт, ибо она Хирс попросту сейчас не требуется, а посторонних здесь явно нету... Или?.. Ветер, подувший прямо в мордочку кошке принёс хоть и слабый, но всё же запах незнакомого ей кота. Да, это был именно кот, а не кошка. Не повезло, ведь представители сильного пола обычно более агрессивны, чем самки. Буквально через пару секунд до треугольных, поставленных "торчком" ушей Хирсин донёсся слабый голосок: "Кто здесь? "
Котёнок? - ошарашенно подумала кошка. Нет, тут уже давно никого не было, никаких бродяг или одиночек, не может же тут быть котёнка. Хирсин, скорее инстинктивно, чем по собственному желанию, повернула голову вбок и заметила маленького, донельзя худенького котёнка чёрного цвета. Удивлённо вытаращив глаза на чёрного малыша, Хирсин заметила ещё одну интересную деталь — у маленьких чёрных лапок, одна из которых была с белым носочком, лежала мышонок с перегрызенным горлом. Удивительно, что такой малыш смог кого-то поймать.
— Хэй, малыш, ты что, потерялся? — кошка пыталась спросить как можно мягче и добрее, но её голос всё-равно оставался каким-то мужикоподобным. Да, природа, конечно, умеет шутить.

Кошка с интересом наблюдала, как малыш пытается казаться более взрослым. Хм, какие же эти котята, всё-таки смешные. У Хирсин вот тоже были котятки, но она их спихнула папочке. Но кошка никогда об этом не жалела. Даже сейчас, когда видела чьё-то чужое, так сказать, счастье. Котёнок что-то говорил про охоту, и про то, что Хирсин чуть не спугнула его дичь. Это, конечно, никакая не дичь, а совсем уж маленькая мышка, но для того хилого котёнка уже неплохо. А вдруг он чем-то болен? Во, худой какой, аж рёбра торчат.
Через пару секунд она заметила орлиную тень, а ещё через некоторое время маленький чёрный клубочек метнулся к ней и сильно прижался. Ей, конечно, никогда не хотелось возиться с чужими спиногрызами, но этот был какой-то особенный. Да, в нём явно есть кровь не только одиночки. Малыш попросил спрятать его. Да, она спрячет его, но сначала надо припугнуть орла, ибо нечего малышей пугать. Хирсин плотно прижала к голову уши, сначала по-кошачьи зарычала, а потом зашипела, схватила чёрненький клубочек за загривок, руководствуясь инстинктом и забыв про маленькую добычу котёнка, рванула к ближайшей пещере. Там их, по-крайне мере, видно не было, и не орёл, не, тем более, пума сюда залезть не смогут.
— Чудной ты. — Хирсин улыбнулась и потрепала котёнка по голове. — Как тебя зовут-то? И кто твои мать и отец?

Чёрный котёнок своей тоненькой белой лапкой подвинул ей свою добычу, со словами: "Хочешь мышку?". От этого кошка даже заулыбалась, он, всё-таки, первый, кто предлагает ей пойти не куда подальше, а поесть. Причём не просто какие-то помои, а мышку, которую он сам выслеживал. Да, он явно особенный. Все котята, которых она видела до сих пор были жестоки и грубы, а этот был маленьким и наивным.
— Пожалуйста. — одиночка встала, отряхнула с себя пыль и потянулась. — Чудной потому, что особенный. Малыш, ты и сейчас тоненький. — потом Лоскутик стал говорить о маме и папе. — А, это та, из Кр... — Хирсин осеклась, боясь сболтнуть лишнего и разрушить впечатления котика о маме. — А у меня родителей нет. Я сама по себе. — кошка улыбнулась, посмотрела на выход из пещеры и нежно обвила котёнка хвостом. — Ладно, Лоскутик, идём найдём твой домик, а то мама придёт, а тебя нет. Волноваться будет.
Да, определённо, что-то в этом малыше цепляло и завораживало Хирсин, но она пока не понимала, что именно. Кошка, освободив черныша от своего пушистого хвоста, кивнула, как бы призывая идти за ней.

Хирсин опешила только от одной мысли, что котёнок знает о Кровавом племени, и что милосердная матушка делает всё для того, чтобы из милого котёнка сделать непойми-что. Это, конечно, её право, но ведь так нельзя. Нельзя убивать. Но ведь сама Хирс убивала, и убивала не один раз. Да, это можно было оправдать тем, что она защищалась. Но не всегда ведь. Однажды она убила весьма наглого и буйного кота, посмевшего забрать её честно добытый корм. Котёнок даже понимал, что Хирсин не хочет говорить о своей мамаше, выставившей её в сезон Голых Деревьев на мороз и не захотев ничего слушать. Не зря говорят, что дети всё чувствуют. И тут прозвучал вопрос об особенности.
-Ну, малыш, - Хирсин легла рядом с ним. особенный - это когда ты не такой, как все остальные. Понимаешь? Когда ты чем-то отличаешься от других... Ну, как чёрная овца среди белых! Понимаешь же, да?
Лоскутик заверял одиночку, что с ним ничего не будет, и что он просто вышел из-за куста. Ах, если бы он понимал, что никакие кусты не защитят от цепких лап царя Небес, и что ему сначала надо бы научиться как следует шипеть и рычать. Ну, ладно, пусть думает, что всё так, как он и сказал. Хирсин вытянула передние лапы и положила на них голову.
- Я Хирсин. Я знаю много всего и умею много чего. Ты знаешь, что такое, например, "паршивая овца"?

Малыш попался очень любопытный, что не могло не радовать Хирсин. Когда она была маленькой и пыталась что-то спросить у своей мамы, то получала по шее и кубарем катилась в ближайшее препятствие. Ей не хотелось повторять ошибок матушки, пусть Лоскутик даже не её ребёнок. Хм, чудной, даже не знает, кто такие овцы. Милый он, Лоскутик.
- Ну, малыш, другие котята ведут себя со-о-овсем по-другому. Они грубят старшим, не слушают их, царапают и кусают свою маму... Но ты, малыш, никогда так не делай. Что бы не произошло, надо всегда оставаться собой и не врать в первую очередь... Знаешь, кому? Себе малыш, себе. Остальным ври сколько угодно, но, запомни, никогда не пытайся подлизываться или льстить кому-либо. - Хирсин теперь решила рассказать про овец. - Ты, должно быть, видел горных козлов? Ну, видел же, да? Ну, так вот, у овец мордочка как у козы, только уши другие, нет рогов и они пушистые-пушистые, мягкие очень. И они обычно белые, но иногда рождаются чёрные, но это бывает очень редко. И вот, их называют "паршивыми" овцами. То есть они не такие, как все. Но это не плохо, вовсе нет, это значит, что они ос-со-бен-ные. - одиночка специально проговорила последнее слово по слогам, дабы малыш его запомнил.
Кошка выглянула из пещеры, и, заметив медленно потухающее вечернее светило заволновалась. Вечером тут всякие ходят, нечего испытывать судьбу. А на закат каждый вечер посмотреть можно, чего уж там. Малыш ещё решил похвастаться тем, что поймал чижа за крылышко. Да, молодец, ничего не скажешь. Хирсин вытянулась во всю длину, встала на все четыре лапы и махнула хвостом. Одной лапой выступив из пещеры и подставив своё тело незащищённому ветру, кошка медленной рысцой зашагала к спуску с горы.
- Ещё увидимся, малыш! - Хирсин оглянулась, но не остановилась. - Обязательно! Ты только не забывай меня!