"Уж лучше бы зудело..." я перевернулся на другой бок, стараясь не рычать от боли. Где-то уровне поясницы кожный покров ныл после какой-то вонючей мази, щипал... И я даже не пытался посмотреть, что она сделала. Просто решил, что лучше даже не видеть.
  Наркоз отходил, но двигаться о-прежнему не хотелось. В тот угол, где я находился, не проникал тусклый свет лампы, но прямо перед носом замер располосованный решёткой свет искусственного светильника. Он здесь тоже словно в тюрьме, и всегда светит ровно, не пытаясь бунтовать. Но только не сегодня. Сейчас он замигал с характерным "визгом" электричества. Комната погружалась то в полумрак, то в бесконечную тьму... Так было по всему помещению.
  Странный запах достиг носа. И пробудил давно забытое чувство: страх. С кряхтением я поднялся на лапы и подковылял к клетке. Лапы болели из-за долгого бездвижия. В груди затрепетало странное чувство, принося тихую боль, и неожиданно вся агрессия, которую я подавлял столько времени, вскипела внутри и мозг будто отключился. Только уши, словно отдельно, слышали грохот решётки.
  Отпустило. Решётка лежала на земле, а свет, сверкнув ещё пару раз, отключился. Я не двигался. Что это значит? Очередной эксперимент? Или?.. Может, темнота придала мне сил, и я вышел, цокая гнилыми, скрюченными когтями. Зачем нужна такая жизнь, зачем? Не нужна! Я буду убивать всех, кого увижу! Ничто, ничто и никто меня не остановит! Существо выбралась из клетки, прутья которой поржавели от времени, и пошло убивать.
--------> коридор

С трудом волоча лапы, я выполз в коридор. Здесьпросто пахнуло свежим, живым воздухом, пусть тут и воняло медикаментами, разными лекарствами и бинтами, но это был запах чистоты, запах здоровья! После того места, где я провёл уже много лет, лишь изредка выезжая оттуда на каталке в противном полусне, это показалось раем.
  Тут тоже мерцали светильники, а люди испуганно переговаривались - их голоса слились в один звуковой поток, в котором было невозможно отличить отдельные реплики, - и бегали туда сюда. На нас не сразу обратили внимания. Признаться, я тоже забил на второго беженца, было вообще не до окружающих.
  Ветерок, который подгонял многочисленный, мечущийся туда-сюда персонал, придавал сил. Ощущение свободы, так сказать. Боль в лапах стала меньше, внутри зародились зачатки голода, я собрал силы и пополз на карачках вперёд. Всё быстрее и быстрее. Какая-то белая фигура выделилась из толпы и с громким отчаянным криком кинулась навстречу. В руке сжимал шприц, но я не мог разглядеть - перед глазами всё размыто уже больше года. Однако слышал его прекрасно! Он подскочил, кинулся на плечи...
  Ха, пробить эту могучую, крепкую, густую... Да кому я вру! Этот грязных, толстый слой свалявшейся шерсти невозможно пробить какой-то иголочкой! А человек ещё ничего не понимал и продолжал бешено тыкать своим оружием мне в холку. Последняя мысль, пронёсшаяся в голове перед тем, как я "ожил": "Он дурак?" Хотя, нет, я не ожил, я отключился. А в это время бесконтрольное тело вцепилось в бедро смельчака, прокусывая его. Вкус настоящей еды, впервые за много-много времени, он был необычен до ужаса!
  Он кричал, я рвал, опрокидывая на пол и впиваясь во всё, что попадётся. А он орал, он так орал, так орал, даже громче, чем сигнализация через несколько секунд.

Я оторвал ещё немного плоти, по пути автоматические проглотив мелкие куски. Это необычное чувство в желудке, которое давно забыто и стёрто из памяти годами заточения... Осознание этого вызвало такую злобу на тех, кто всё это сделал, и такую обиду, что хотелось заплакать и затопить их своими слезами. Хотя нет, лучше серной кислотой, той самой, которой уничтожили два пальца на правой ноге. Думали, что отрастут, но как-то прогадали.
  А мне возвращалось сознание, и я понял, что пора бы бросить своё занятие: он то ли сдох, то ли пребывал в болевом шоке - один хрен. Теперь во всём моём существе билось только одно желание: уйти как можно дальше, и никогда не возвращаться, так, что бы никто не нашёл, потому что они все здесь подохнут, потому что им хана. Эта мысль стучала в голове и утешала оставшиеся после плена чувства.
  Я развернулся, и увидел кого-то. К человечьему типу это нельзя было отнести, да и вообще я таких не знал, только подсознание твердило, что с ним я знаком. Однако вышеназванное чувство стремилось взять верх и отвести к выходу, а я не сопротивлялся. Хотя было приятно увидеть кого-то, так обиженного наукой, но не знал я его нисколько. Может, он убить меня хочет вообще. А коридор за спиной "близнеца" заманчиво освещался красным мигающим светом. Рассудок дело говорил...
   Я кинулся вперёд, так сказать, навстречу неизведанному, или же давно забытому, стараясь пробежать мимо незнакомца, делая шаги к свободе. Свобода, ты слышишь? Ты там? Ты ведь поможешь мне добраться до тебя, примешь, как добрая старушка раненного солдата?